К вопросу о прогрессе

У многих возникает вопрос о прогрессе в искусстве в связи с использованием старинных инструментов. Однако этот вопрос никогда не возникает в отношении, например, музыки Иоганна Себастьяна Баха. Также не слышал, чтобы кто-нибудь жаловался на то, что Леонардо да Винчи пользовался кистью устаревшей модели. Почему так происходит? Почему в музыке считается нормальным отделить краску на старой картине и приклеить ее на пластик? В процессе развития многое приобретается, но многое теряется. И не всегда это можно сразу увидеть. Современный взгляд на музыку даёт нам понимание того, как важен сам инструмент и тот, кто производит его. Например, в электронной музыке, а также в разного рода звуковых объектах или скульптурах, музыкант сам создаёт звук, который во многом определяет ту музыку, которая из этого звука произрастает. И мы понимаем сегодня, что в музыке 19 века фортепианные мастера, (как, например, Бродвуд, Эрар или Вирт,) «изготовлявшие» звуковую среду и способы управления ей, имеют по крайней мере не меньшее значение, чем музыканты, работавшие в этом пространстве. И, тем более, понимаем, что музыку нельзя полностью оторвать от инструментов её времени. Весь 19 век – это время огромного разнообразия фортепиано, их форм и деталей, различных национальных школ и мастеров. В наше время фортепианостроение пришло к абсолютной монополии одного вида инструмента (всеми возможными способами, включая бомбежку немецких фабрик в конце второй Мировой войны). И этот вид, естественно, вырождается, как вырождаются потомки инцеста. Когда-то Клара Шуман заказала себе венский инструмент с английской механикой. Сегодняшнему пианисту даже не придёт в голову, что механика может быть различной.